"Кактусы и селекторы" - "Made in future" №3(5) 2008 г.

Кактусы и селекторы 

Текст: Грант Петросян (Duvils Group) 

Работа изменилась, а они остались 
В некотором царстве, в некотором государстве жили-были октябрята, пионеры, комсомольцы и более взрослые люди. 
Бронепоезд стоял на запасном пути, а общественный транспорт развозил по утрам сонных работников по учреждениям, где те способствовали прорыву страны в светлое будущее. 
Путь к свету шел сквозь длинные слабоосвещенные коридоры с бесчисленными дверями по обе стороны. За ними среди коллекции кактусов на подоконниках и скрипучих обшарпанных шкафов с забытыми бумагами, за типовыми столами свершалось таинство прогресса: звонили телефоны, стучали по клавишам машинистки, ИТР скрипели перьями, одни плели интриги, иные работали локтями. Время от времени с сырыми или готовыми документами люди кочевали из комнаты в комнату, набирая визы и подписи. 
Выше располагались кабинеты лиц, более продвинутых к свету и будущему. Там, в приемной «Самого» за небольшим столом сидела секретарша в югославской обуви. Она выполняла мелкие поручения, печатала особые распоряжения и приказы, а также являлась органайзером и автодозвоном. Никаких шкафов, лишь вешалка для верхней одежды посетителей и тумба сбоку с тайными ящичками, полными поднесенными флаконами духов и шоколадок. И конечно, два телефонных аппарата: с «Ним» и городской. 
За двойными дверями, которые она ревностно стерегла, – канцелярский рай. В окне, сотрясая здание, гудел кондиционер «Апшерон», ничуть не влияя на температуру помещения, а в смежной комнате для краткого отдыха надрывался холодильник «Саратов», пытаясь остудить пару бутылок минеральной воды да лимон. Стены были заставлены книжными шкафами с трудами классиков марксизма. По соседству располагались напольные часы «Янтарь», а вместо кактусов или герани – фикус либо пальма в светлом углу. Большой телевизор транслировал очередной съезд или пленум, а главным местом работы был добротный стол, обтянутый зеленым сукном. 
К нему прилагались бесполезный массивный чернильный прибор, пресс-папье, дюжина остроотточенных карандашей, пара папок в кожаном переплете и настольный календарь, тиражируемый исключительно для высших чинов. Над головой же – суровый портрет очередного старца. 
Кроме того, неизменным атрибутом была тумба с селектором и несколькими разноцветными телефонами. Среди них самый важный – красный, с гербом державы вместо наборного диска. На него приходили звонки с заоблачных высот, и тогда начальник в мгновение ока становился заискивающим подчиненным. Случайные свидетели такой метаморфозы навсегда лишались благорасположения хозяина кабинета. 
Это, конечно, все воспоминания, и сейчас многое изменилось. Работа стала называться бизнесом и приносить ощутимые плоды. Прогресс действительно пошел, и не хочется верить, что стараниями «тех», канувших, надеюсь, в небытие. Впрочем, портреты продолжают висеть над головами. Только теперь вожди – бывшие комсомольцы, а начальники – бывшие октябрята и пионеры. Хотя учреждения стали называться офисами, кое-где еще можно вдохнуть аромат стертых ковров и дерматиновых дверей. Местами можно увидеть и селекторы со светящимися кнопками рядом с армией телефонных аппаратов, случаются и кактусы. Естественно, остались секретарши со своими тайничками. Вот только работать стали не во имя бумажки, а по существу и на результат.